Западно-Сибирское межрегиональное
Территориальное управление воздушного транспорта
(ЗС МТУ)

В преддверии юбилея инженерно-авиационной службы мы публикуем интервью с нашими коллегами-инженерами.

- Александр Леонидович, как Вы пришли в инженерную авиацию? Какое событие оказало наибольшее влияние?

- Я в школе учился неплохо, с профессией определиться было сложно, всё было интересным и всё давалось легко. Книжки разные читал, «Иду на грозу» особенно любил. Я жил рядом с НЭТИ, и почему-то в голову запало, что надо физикой дальше заниматься. Поступил в 1967 году в НЭТИ на физико-технический факультет. Конкурс был страшный, но, тем не менее, я поступил. Полгода отучился, чувствую, что-то не катит. Еще полгода отучился, чувствую как-то мне это не по душе. Можно, конечно, продолжать учиться дальше, но сильного интереса к профессии не было.

Вот здесь, напротив управления, был магазин «Букинист». И, как-то зашел туда за книжками, потом перешел улицу, а здесь, на входе в управление висело большое объявление. Я подошел ради любопытства почитать, что это такое. И читаю – «Рижский институт инженеров гражданской авиации набирает…., предоставляется бесплатная форма, общежитие ….». И Рига. Думаю – заграница же, почему бы мне не поступить?

Приемная комиссия сидела в НИИЖТе. Поехал. Зашел туда. Говорю – я учился на первом курсе там-то, можно переводом к вам? Нет, говорят, переводом нельзя, сдавай экзамены и вперед. Ну, хорошо, не проблема, сдам.

Спрашиваю – а какие факультеты есть? Мне говорят – ну вот механики, электрики, экономисты, автоматчики. Я говорю – А где черчение есть? Они мне – А ты любишь черчение? Вот, у механиков черчения много, зачерчишься!

Я говорю – Нет, мне чернения не надо!

У меня всегда объективная тройка была по черчению. Но, поскольку, у меня все оценки хорошие были, классный руководитель сама предложила отдать работы девочке одной, чтобы она начертила и у меня оценка в аттестате хорошая была.

Ну вот, и спрашиваю в приемной комиссии – Где черчения вообще нет? А это, говорят, тебе к электрикам надо, у них черчение только в первом семестре и тот зачет.

Вот так я и поступил на электро-технический факультет Рижского Краснознаменного института инженеров гражданской авиации имени Ленинского комсомола, в 1968 году.

Первые два курса – общеобразовательные, потом началась уже профессия. После третьего курса ты уже «все знаешь, все можешь решить».

- Это объективно так, или Вы так считали?

- Это мы так считали, субъективно. «Я все постиг». Учились 5,5 лет. Отучился, распределился в Толмачево.

- Вы специально попросились в Толмачево? Хотели сюда вернуться?

- Престижными были севера. Так как я неплохо учился, мне предложили Якутию, коэффициент 2. Я говорю нет, не поеду. Они удивились.

А в распределительной комиссии были представители из всех управлений гражданской авиации. И был там Григорий Ефимович Рожко. И он спрашивает: «А ты откуда?». «Из Новосибирска». «Жить есть где?». «Да, с мамой, папой». «Поедешь в Новосибирск!».

 Ну, я и поехал в Новосибирск, в аэропорт Толмачево.

Система была такая – тебе давали оклад и больше ничего. Сначала нужно было обучиться в УТО, пройти стажировку, получить допуск и только после этого ты получал инженерную надбавку. Отучился. И вот тут понял, что я ничего не понимаю – как оно всё в самолете крутится-вертится и как он летает вообще.

Потом начинаешь вникать в профессию, где-то через год стало понятно, что это моё. Я попал в оперативку, а оперативка – это «фронт», это «первая линия обороны». И при советской власти от тебя зависела и премия всей бригаде.

Тогда министром гражданской авиации был Бугаев, у него был такой лозунг: «Аэрофлот должен быть эталоном на транспорте!». А потому, если задержка рейса по неуважительной причине, по личной вине – то премию снимали со всей бригады. Так что надо было соответствовать.

- У Вас такая интересная география рабочая, расскажите об этом тоже.

- А у меня как-то так получилось, по пословице: «Если ты чувствуешь себя морально тяжело, меняй или работу, или жену». И у меня так получилось, что я часто менял работу, каждые три года. Сначала в оперативке, потом начальником, три года Кубы, а потом «инженер на всё годится» - ПДСУ (производственно-диспетчерская служба управления).

ПДСУ входила в состав управления, но территориально располагалась в аэропорту, там, где вышка, на 5 этаже. Тогда Западно-Сибирское управление заведовало всей производственно-хозяйственной деятельностью. Все воздушные суда принадлежали управлению. Был, так называемый, кооперативный метод использования воздушных судов – Толмачево, Томск, Омск, Барнаул, Новокузнецк, Кемерово, всё это надо было координировать.

Особенно интересно было в пик перевозок (август, сентябрь), когда все с отдыха возвращаются домой. Билетов нет, на самолет не попасть. Люди жили в палатках возле аэровокзала, таким «цыганским городом». И вот моя задача была эту ситуацию разрулить, чтобы все улетели. Мне и знания инженера помогали, конечно. Звонишь, как диспетчер, в другой аэропорт, они борт не выпускают. Спрашиваю – что с ним? То-то и то-то. Так сделайте это и это. Они – точно! Сделали, и борт полетел, и пассажиров отправили.

- Вам, как инженеру, это было интересно?

- Да¸ конечно, разные сложные задачи решать всегда интересно.

- А в наше управление как попали?

- Ну вот я три года отработал в оперативке, потом еще три года тоже в оперативке, но уже старшим инженером. После этого мне предложили работать в управлении. Я не хотел. А мне говорят – нужно! Но тогда у меня условие появилось. У меня квартира уже была своя, давайте так, говорю, я отработаю в управлении три года, но через три года я должен уехать за границу.

Тогда главным инженером в управлении был Григорий Ефимович Рожко, и он согласился на мое предложение. Это было где-то в 1982 году. Через три года я уехал на Кубу.

Когда я вернулся, Григорий Ефимович предложил мне это место. Интересно, но я подумал, и понял, что не хочу. А мой напарник рабочий в то время был начальником ПДСУ, и вот он мне и предложил то место, диспетчера, у себя. Я сначала не понял, как я там смогу работать, я же «ни свистеть, ни кукарекать». Но – «ты же инженер!».

И решил попробовать. Месяц работал с самой низшей должности, и все ступеньки прошел, с самого низа. И стал тем, кем стал.

После ПДСУ, после распада авиапредприятий, в 90-е годы, я захотел работать с заграницей. Тогда начальником управления был Ткаченко Виктор Васильевич, он меня к себя пригласил, и предложил отучиться на международника, в Москве, на 3-месячных курсах, а там дальше видно будет.

Я отучился, вернулся, а тут уже выборы, и избрали нового начальника управления – Тасуна Владимира Николаевича. А Ткаченко ему про меня рассказал, и попросил взять на международное направление.

Так я стал помощником начальника управления по международной деятельности, с нуля. Это где-то 1991 год. Интересное, но сложное время было.

- А в инженерию когда вернулись?

- Это уже при Борисове Александре Ивановиче. Он предложил мне должность заместителя начальника управления, курировать инженерно-авиационную службу, это в начале нулевых было. Так и продолжал, при всех начальниках – при Багаеве, Сороговце. И на пенсии продолжаю служить, уже при Федорове.

- Ребятам, которые только задумываются вступить на путь инженерной авиации, что можете посоветовать?

- Пусть ищут себя. Кто будет в этой профессии – не пожалеет.

- Александр Леонидович, напоследок короткие вопросы. Вы – слон или мартышка?

- Ни то, и ни другое. Мартышки – это военные. У нас – слоны или спецы, или «калоши». Калоши – потому что электрики, заземлиться надо.

- Самолет или вертолет?

- Самолет.

- Какой Ваш любимый тип?

- Ту-154.

- Что пожелаете своим коллегам в честь праздника?

- Искать себя, не бояться менять свой жизненный путь, когда найдете свое вот то, что «боженька прописал» – будете  счастливы. Профессия – это как любимая жена, вторая твоя половинка. Либо ты ее нашел и счастлив, либо ты ее всю жизнь ищешь, но когда-то найдешь. Так и в профессии. Ищите себя и будьте счастливы.